23.12.2015
Василий Сидыганов из Большого Царанура был глубоко верующим человеком и всю Великую Отечественную носил под гимнастеркой нательный крестик. Но был случай, когда от беды его спасли не ангелы - заступники, а председатель Реввоенсовета СССР Климент Ворошилов
Может быть, лет 20 тому назад мне довелось соприкоснуться с судьбой этого человека. В руки попали архивные документы — протоколы заседаний Большецаранурского сельского совета, в которых речь шла и о Василии Сидыганове.
Тогда для меня это был просто эпизод, штрих общей картины проводившегося в стране раскулачивания крестьянства. И вот та история перестала быть обезличенной - в руках оказалась старая выцветшая фотография, на которой стоят три солдатика армии его императорского Величества. Крайний слева - Василий Сидыганов: симпатичный, стройный и форма явно к лицу. Парню всего 19, он недавно призван на действительную службу и, конечно, даже не догадывается, что снять гимнастерку получится только через шесть долгих лет. Потом доведется пройти еще через две войны и в общей сложности «под ружьем» Василий Григорьевич пробудет больше 11лет своей жизни. Но уцелеет, вырастит троих детей и уйдет в мир иной своею смертью. Видно, в рубашке родился человек.
Он в полной мере пережил все, что выпало на долю этого беспокойного века. Родился 16 января 1897 года в деревне Большой Царанур. Батюшка его Григорий Анисимович по деревенским меркам жил богато: имел молотилку, веялку, избу - пятистенок, мельницу, что потом ему и аукнулось. Василий окончил в родной деревне церковноприходскую школу (ЦПШ) - удивительно, но свидетельство он сохранил в семейном архиве и вообще, судя по всему, очень пунктуальный был человек.
Больше учиться не пришлось, впрочем, и трех классов ЦПШ вполне хватило, чтобы прожить достойную жизнь. Помогал отцу по хозяйству, а в 1916 году ушел воевать за Веру, Царя и Отечество. В составе отдельной Балтийской морской дивизии принимал участие в революции 1917 года, в Красной армии прослужил до 1922 года. Потом служба в Вятской городской советской милиции — так она тогда называлась. До сих пор у родственников хранится потертый на сгибах бумажный листочек - разрешение, выданное младшему милиционеру Василию Сидыганову на право ношения и хранения огнестрельного оружия. Так что расставание с родными получилось долгим, но, в конце – концов, солдат вернулся домой.
На «гражданке» решил стать кузнецом и пошел в ученики к мастеру в соседнюю деревню. Выучился, а заодно и сосватал понравившуюся дочку кузнеца, видно, парень был не промах. Стали, как говорится, жить поживать, да добра наживать. Востребованная по тем временам профессия кузнеца кормила неплохо и в начале 30-х годов, когда власть железной рукой взялась за «кулаков», у Сидыганова начались проблемы.
Большой Царанур шагал в ногу со своим временем: был колхоз, сельсовет, комитет бедноты. Комбедовцы решали судьбу своих более состоятельных соседей и нисколько не церемонились, так 18 февраля президиум сельсовета принимает решение: «Кулаков и твердозаданцев» направить на лесозаготовки». Могло быть и хуже,18 апреля тот же неутомимый президиум постановил: «У четырех кулацких хозяйств, как жилые избы, так и все постройки считаются казенными, а потому требовать на каждый дом плату по 50 рублей. В случае неуплаты указанной суммы выдворить с избы». Как говорится, было ваше, стало наше. И это вытворяли не приезжие комиссары в кожанках, а свои же соседские мужики.
Под колпаком комбедовцев оказались все Сидыгановы: батюшка Григорий Анисимович, старший брат Николай, которого исключили из колхоза «как сына кулака и эксплуатировавшего чужой труд». Взялись и за Василия – обвинили его в фиктивном разделе с отцом и включили в список «чуждых элементов», подлежащих раскулачиванию. Революционный матрос, столько лет проливавший кровь за Советскую власть, такого отношения к себе не стерпел и, собрав справки, написал письмо председателю Реввоенсовета страны Клименту Ворошилову. Оттуда в Йошкар-Олу пришло письмо с требованием разобраться в этом деле и доложить наверх.
Местные власти поняли, что перегнули палку и сразу дали обратный ход: «в эксплуатации не замечен», «числился середняком», «раздел с отцом был правильный» и 13 мая 1933 года президиум сельсовета освободил его от обложения твердым налогом. Больше и не приставали.
Василий Григорьевич честно кузнечил в колхозе, а ровно через неделю после начала Великой Отечественной ушел на фронт – в очередной раз «бить германца». Оказался в отдельной гуж - транспортной роте, где служил кузнецом. Лошадки в то время были главной тягловой силой Красной армии, так что работы хватало. Но с винтовкой старый стрелок не расставался - сейчас лошадок куешь, а через час отбиваешь атаку фрицев.
По его красноармейской книжке можно проследить историю всей войны – начал с обороны Москвы, за что получил первую свою медаль (потом их было немало) и пошли вехи-города: Смоленск, Витебск, Вильно, Ровно, Кенигсберг, Маньчжурия. Там в Китае война для Василия Григорьевича и закончилась – пришел приказ о демобилизации. 13 октября 1945года рядовой Сидыганов сдал свою трехлинейку и, получив дорожное предписание, пустился в далекий обратный путь.
Дома первым делом прошел к иконам и долго-долго молился святым заступникам - человек был верующий – всю войну под гимнастеркой носил нательный крестик. И только потом обнял сбежавшуюся родню.
Справка. «Твердозаданцы» - зажиточные мужики - единоличники, которые облагались советской властью твердыми заданиями по сдаче государству сельхозпродукции. Если человек был не в состоянии выполнить задание, его просто раскулачивали, то есть отбирали все.(На фотографии крайний слева Василий Сидыганов 1916 год).
Д.Шахтарин